November 8th, 2016

Есть только одна религия — религия любви

Истина Суфиев - Наслаждайтесь мной. (Аудиокнига)



Читать:
http://www.e-reading.club/chapter.php/94082/6/Osho_-_Istina_sufiev.html

Третий вопрос:

Ошо, почему ваши слова так запутывают?


Я говорю такое множество вещей. И мне приходится их говорить, так как я обращаюсь к такому множеству людей. И я обращаюсь к очень разным людям. Махавира обращался только к одному типу людей — его слова не запутывают. Будда обращался только к одному типу людей — его слова не запутывают. Я же обращаюсь к очень разным людям.

Я не отбирал для своей работы людей какого-то определенного типа. Моя работа универсальна; она не является узкой. Легко обращаться людям определенного типа. Тогда ты можешь быть последовательным. Но когда ты имеешь дело с людьми стольких типов, тебе приходится учитывать разные запросы. Тебе приходится отвечать разным умам.

Поэтому, если вы меня читаете, мои слова могут вас запутать. В один день я говорю одно, на другой день я говорю другое. Одному человеку я говорю одно, другому сразу же после этого, я могу говорить прямо противоположное. А причина вот в чем: мне нет дела ни до каких ответов — у меня нет никаких определенных ответов. Я не верю в заранее приготовленные ответы. Я всматриваюсь в человека и отвечаю ему. Мой ответ соответствует определенному запросу. А завтра он может прийти и задать тот же самый вопрос, и мой ответ может быть другим — потому что завтра его запрос может быть другим. Слова могут быть теми же, но завтра я буду отражать его завтра, а сегодня я отражаю его сегодня. Я всего лишь зеркало.

Если вы станете в меня вглядываться, вы найдете там отражение своего же собственного лица. У меня нет никакой готовой идеи, которую я мог бы вам дать Я не обучаю здесь философии. Я скорее обучаю вас состоянию не-ума. Меня не интересует создание у вас какого-то определенного лица. Я здесь только тем и занимаюсь, что разрушаю все ваши лица, так чтобы на поверхности проступило ваше исконное лицо, так чтобы вы наверняка узнали, какими сделал вас Бог. И мне приходится у вас многое отбирать Я не даю вам знаний — я отбираю у вас знания.

Кроме того, когда я что-то говорю, я говорю одно, а вы можете понять по-другому. Слова не могут быть вполне точными. И чем больше вы продвигаетесь к миру сознания, тем менее точными они становятся. На самом низком уровне они весьма точны. В математике они весьма точны. Два плюс два — это четыре. Математика — точная наука. Не такова метафизика — и не может быть таковой. Чем выше вы поднимаетесь, тем неопределеннее становятся слова. А на высочайшем пике понимания слова почти бессмысленны. И все же их приходится употреблять, ведь вы же не понимаете ничего другого.

Я надеюсь, что скоро наступит такой день, когда вы сможете понимать мое молчание. Это происходит, постепенно происходит. Я наблюдаю за тем, как это происходит. И когда я почувствую, что молчание теперь может стать общением — вы сможете лишь пребывать в моем молчании, и вы что-то обретете, вы будете захвачены, в вас возникнет экстаз, и вы будете переполнены — и тогда в один прекрасный день я могу больше не употреблять слов.

Однако слова — опасное орудие. Я могу иметь в виду одно, а вы можете понимать по-другому.

Один человек читал в ресторане меню и спросил официантку: «Какой у вас сегодня суп?»

«О, — ответила она, — у нас сегодня черепаший и гороховый суп».

«Мне, пожалуйста, черепаший», — ответил тот.

Официантка закричала в кухню. «Один черепаший суп».

Но посетитель сказал: «Одну минуту. Я передумал. Не измените ли вы заказ? Можете ли вы дать вместо него гороховый суп?»

«Конечно», — сказала она. И прокричала повару: «Придержи черепаху и сделай ее горохом».

Какой вы придадите этому смысл, будет теперь зависеть от вас. Слова могут означать многое, и в разных контекстах их смысл может совсем вас запутать. Каждое слово говорится в определенном контексте. Контекст скрыт, вы слышите только слова. А без контекста слово не имеет смысла. То, что я говорю вам сегодня, не будет иметь тот же самый контекст, ибо это утро никогда больше не повторится Эти люди, которые собрались здесь, чтобы меня послушать, не будут теми же, когда снова соберутся здесь. Эти птицы, что поют вокруг, не будут снова на том же самом месте. Это утро неповторимо. Но мои слова останутся — и они утратят весь контекст, они станут независимыми от контекста. И тогда вам придется подбирать смысл, придавать им смысл.

И они могут запутать.

Я слышал.

У двух партнеров промышленности по производству одежды возникли проблему с бизнесом; казалось, что они вот-вот объявят себя банкротами. Но, когда они уже были на грани банкротства, вышло так, что какая-то партия платьев, вроде бы, пришлась по вкусу покупателю. Западный рынок выразил желание скупить всю эту партию, да еще по такой цене, которой бы с лихвой хватило бы на то, чтобы поправить свои пошатнувшиеся дела. Партнеры были вне себя от радости.

«Только с одним условием, — предупредил покупатель — Я должен заручиться поддержкой у себя в стране. Я уверен, что там согласятся, но я должен с ними согласовать. Я приеду завтра. Если вы не получите от меня вестей до времени закрытия в пятницу вы можете быть уверены, что все в порядке».

Неделя тянулась медленно, и вот уже наступал черед пятницы. Эти два человека сидели, не двигаясь, за своими столами, не в состоянии сосредоточиться ни на какой работе. Ведь без этой сделки они был неминуемо пошли ко дну. Обливаясь холодным потом, они считали часы минута за минутой.

Прошло два часа, наступило три часа, и вот уже пробило четыре часа, и они уже были близки к помешательству. Пробило полпятого, и у них перехватило дыхание. И вдруг в контору влетает почтальон с криком: «Телеграмма!» Эти двое похолодели от ужаса.

Наконец один из партнеров все-таки поднялся Он медленно развернул телеграмму и пробежал по ней глазами. Затем раздался радостный крик: «Гарри! Хорошая новость! Твой брат умер!»

Смысл всегда присутствует в контексте. Вне контекста нет смысла. А между тем слова продолжают жить.

Кришна что-то говорил Арджуне — в определенном контексте. И теперь индуисты продолжают это повторять Будда говорил что-то своим ученикам в определенном контексте — и буддисты продолжают это повторять. Но человек понимания не будет так зациклен на словах. Слова не так важны, как вы думаете.

И не следует закреплять за словами такого уж твердого значения. Твердое слово — мертвое слово. Слово должно оставаться текучим. Оно должно меняться в соответствии с обстоятельствами. Это струя. А между тем люди употребляют слова как нечто замороженное. И мне понятно их затруднение, ведь если слова не будут замороженными, то нормальная жизнь станет невозможна. И ничего нельзя будет поделать. Но коль скоро речь идет о высшем мире, о высших полетах во вневременное, во внепространственное, слова становятся весьма произвольными.

Поэтому пожалуйста, не впадайте в замешательство от моих слов. Находите в словах меня! Забудьте о словах. Находите меня и забудьте о словах. Пользуйтесь словами как подступами ко мне, не попадайтесь на их крючок. И тогда они не будут вас запутывать и не будут вас смущать.

Есть только одна религия — религия любви

Истина Суфиев - Рык льва. (Аудиокнига)



Читать:
http://www.e-reading.club/chapter.php/94082/7/Osho_-_Istina_sufiev.html

о времена царя Махмуда, завоевателя Газны, Аил молодой человек по имени Хайдар Али Джан. Его отец, Искандар Хан, стремясь добиться для него покровительства императора, послал его изучать духовные материи у величайших мудрецов того времени.

И когда Хайдар Али поднаторел во всяких повторениях и упражнениях, когда он узнал истину и освоил зикры суфийских школ, отец представил его императору.

«Великий Махмуд, — произнес Искандар, этот юноша, мой старший и самый умный сын, прошел особое обучение методами суфиев, с тем, чтобы занять достойное место при дворе вашего величества, ибо нам известно, что вы в наше время покровительствуете учености».

Махмуд и глаз не поднял, а только сказал: «Приведи его опять через год».

Слегка разочарованный, однако питая высокие надежды, Искандар послал Али изучать труды великих суфиев прошлого и посетить в Багдаде гробницы древних Мастеров, с тем, чтобы время отсрочки не было потрачено впустую.

Когда он опять привел юношу во дворец, он сказал: «Гордость эпохи! Мой сын проделал большие и трудные путешествия, и за это время к своим познаниям упражнений он добавил основательное ознакомление с классиками Людей Пути. Умоляю вас, проэкзаменуйте его, чтобы он смог показать, что способен стать украшением двора Вашего Величества».

«Пусть он, — не став дальше его слушать, сказал Махмуд, вернется еще через год».

В течение следящих двенадцати месяцев Мдар Али, проделав путь через Оксас, посетил Бухару и Самарканд, Квазр-и-Арифин и Ташкент, Душанбе и турдаты суфийских святых в Туркестане.

Когда он вернулся во дворец, Махмуд Газнийский, бросив на него один взгляд, сказал: «Пусть вернется еще через год».

В тот год Хайдар Али отправился паломничать в Мекку. Он исколесил Индию; он знакомился в Персии с редкими книгами и никогда не упускал возможности отыскать великих дервишей того времени и засвидетельствовать им свое почтение.

Когда он вернулся в Газну, Махмуд сказал ему: «А теперь выбери учителя, если только он захочет иметь с тобой дело, и возвращайся через год».

Когда же истек год и Искандар Хан собирался было взять своего сына во дворец, Хайдар Али не проявил к этому никакого интереса. Он просто сидел у ног своего учителя в Герате и не внимал тому, что говорил ему отец.

«Я потратил свое время, свои деньги, а этот юнец не выдержал испытаний, которым его подверг царь Махмуд», — запричитал он и оставил всю эту затею.

А между тем наступил и завершился день, когда этот юноша должен был предстать перед царем, и в этот день Махмуд сказал своим придворным: «Приготовьтесь к посещению Герата; там есть один человек, которого я должен увидеть».

И когда пышная церемония царской свиты двигалась в Герат, учитель Хайдара Али взял того за руку и подбел его к воротам теккии, и они стали ждать.

Через некоторое время Махмуд и его придворный Аяз, сняв обувь, предстал перед святилищем.

«Здесь, Махмуд, сказал суфийских шейх, есть человек, который был никто, когда посещал царей; теперь же он тот, кого посещают цари. Прими его в свои суфийские советники, ибо он готов». Такова история обучения Хиграви Хайдара Али Джана, Гератского мудреца.


Религия — это риск, бунт, это рождение заново. Религия — это не утешение, не приспосабливание, не соглашение. Религия — это не часть мира, а нечто выходящее за его пределы.

Религии нельзя научиться: ее можно только впитать. Не существует такого учения, которое поможет вам стать религиозными. Все учения сбивают с толку.

Религия — это не какое-то обучение. Напротив - это разучивание. Дело обстоит не так, что вы должны знать еще больше, а так, что вы должны подойти к той точке, где все знание исчезает, и вы становитесь невинными, вы снова становитесь детьми. И вновь свежо чудо, и тайна жизни открывается вам.

Знаток живет в своем уме. И ум продолжает претендовать на то, что он знает. И поскольку ум претендует на то, что он знает, он срывает таинственный покров с существования Знание — это самая нерелигиозная вещь в мире, потому что без опыта тайны быть в контакте с Богом невозможно. Тайна — это дверь.

Знание должно быть отброшено для того, чтобы вы снова могли открыть свои глаза, как это делает ребенок — свежие, юные, полные изумления, ничего не знающие или знающие лишь то, что ничего не знают.

И необходимо понять это немногое, прежде чем вы сможете войти в эту красивую историю.

Почему я называю религию риском? И не просто риском, а величайшим риском? Почему? Потому что вам придется потерять самих себя. В жизни имеет место и другой риск, однако это незначительный риск Вам приходится терять свои деньги, или вам приходится терять свой престиж, или вам приходится терять свою жену., то или это. Но в религии требуется вся ваша тотальность, и не меньше — вам придется потерять самих себя. Естественно, тут отпрянешь назад, испугаешься. Это прыжок из это в пропасть безэгости. Это разрыв с прошлым, со всем тем, что вы считали самими собой Это прорыв.

Вы теряете свое тождество — это великий кризис тождества. Вы знали себя такими-то и такими-то — с таким-то именем, с такой-то внешностью, в таком-то обществе, такой-то национальности — а религия требует, чтобы вы утратили все свое тождество. Религиозный человек ни индус, ни китаец, ни индуист, ни мусульманин. Религиозный человек ни черный, ни белый. Все это глупости.

Тогда кто такой религиозный человек? А он вообще не человек, а лишь присутствие. Он отбросил свою человечность. Он не может сказать, кто он. Он не может себя определить. И, тем не менее, в этом неопределимом состоянии сознания он знает, кто он. Таков парадокс те, кто знают, кто они, не знают, те же, кто готовы поставить на карту все свое тождество и подойти к той точке, где они не знают, кто они — только они и есть те люди, у которых появляется способность к познаванию. Это авантюра... Но такой смелостью обладают очень немногие.

Религия не для трусов. Для трусов существует политика. Религия не для неполноценных. Для неполноценных существует политика. Весь мир политики зависит от комплекса неполноценности. Когда человек чувствует себя ничем, никем, он начинает проецировать себя на мир амбиций — он хочет стать кем-то в политике: президентом, премьер-министром. Или, поднаторев в добывании денег, он становится знаменитым миллионером. Или же он хочет стать нобелевским лауреатом, или кем-то еще...

Это пути амбиций. А почему амбиции вообще возникают? Они возникают из комплекса неполноценности; вы чувствуете, что вы никто. А это ранит. Это как открытая рана. И вы хотите ее скрыть. Вы втягиваетесь в амбиции. Вы бежите от самих себя сломя голову и как можно дальше. Вы хотите забыть себя! Вы хотите вовлечься в мир денег, власти, престижа.

Религия лишь для тех, кто готов ринуться в ничто своего существа, кто не думает, что они должны быть кем-то. Они хотят лишь узнать, кто они. Они не желают быть кем-то. Они не проецируют. Они просто хотят войти в глубинное святилище своего существа и увидеть, что там. Если там ничто, пусть будет ничто. В таком случае, ничто превосходно. В таком случае оно есть наша природа. В таком случае, здесь не существует проблемы и никакая это не рана. И не нужно искать для нее лекарств; она не нуждается в лечении.

Амбициозный человек убегает прочь, страшась столкновения с ничто. А религиозный человек вбегает, чтобы узнать: «Что из себя представляет это ничто, которое есть я?»

Это риск. Это смерть. Однако из этой смерти происходит воскрешение, возрождение. Но если вы пойдете в храмы, церкви или мечети, вы обнаружите там совершенно другой тип молящегося человека. Он трус, его Бог происходит из страха. Он так же амбициозен, как любой другой. Он ищет поддержки у Бога, дабы преуспеть в своих амбициях. Бог как таковой его не интересует. Он желает так или иначе эксплуатировать и Бога. У него имеются мотивы. Он труслив, и из своей трусости он создал грандиозную религию, ритуал — священника, церковь.

Религия находится в руках нерелигиозных людей. Махавира, Будда, Мухаммед, Мансур, Руми, Кабир, Нанак — это не те люди, которые боятся Это не те люди, которые молятся из страха! Они молятся из любви, а не из страха. Они молятся из чистейшей радости, они молятся из благодарности. Они ничего не просят у Бога — ведь Бог и так уже дал все, что нужно.

Настоящей религии нужна огромная смелость, чтобы войти в свое ничто — а внутри существует огромное ничто... такое же безбрежное, как небо, и такое же, как небо, бесконечное.

Есть только одна религия — религия любви

Истина Суфиев - Колокол звонит по тебе. (Аудиокнига)



Читать:
http://www.e-reading.club/chapter.php/94082/8/Osho_-_Istina_sufiev.html

Первый вопрос:

Вы так много говорили о знании. Будьте так добры, объясните, что входит в развитие бытия.


Ананд Витраг, бытие никогда не развивается. Бытие просто есть. Не существует никакой эволюции. И времени здесь нет. Оно есть вечность. Оно не есть становление. С точки зрения духовности, вы никогда не развиваетесь, не можете развиваться. И если речь идет о конечной цели, то вы уже там. Вы никогда не были где-то еще. Тогда что такое развитие? Развитие это лишь своего рода пробуждение к истине, которая есть вы. А истина не растет: растет только распознавание, растет воспоминание.

Вот почему я не говорю о развитии бытия. Я говорю о всевозможных препятствиях, которые мешают вашему распознаванию. А знание — это величайшее из препятствий. Поэтому я так много о нем говорю. Это преграда. Если вы знаете, что вы знаете, вы никогда не узнаете. Если вы знаете, что вы знаете, в чем тогда смысл познавания? Вы можете продолжать спать и мечтать.

Как только вы признаете, что вы не знаете, это признание невежества в ту же секунду как стрела войдет в ваше сердце, как нож пронзит вас. И в этом самом пронзании человек начинает осознавать — в самом этот шоке.

Знание — это своего рода шокопоглотитель. Оно не допустит, чтобы вы были потрясены и шокированы. Оно продолжает вас защищать. Это броня вокруг вас. Я говорю о знании и против знания, чтобы вы смогли отбросить эту броню, чтобы жизнь смогла шокировать вас и привести в состояние осознанности.

Жизнь здесь и готова шокировать вас в любую секунду. Ваше бытие здесь, внутри вас и готово в любую секунду пробудиться, но между ними находится знание. И чем больше его, тем больше будет отдаляться ваше пробуждение к самим себе.

Станьте незнающими.

И никогда не думайте о духовности как о росте. Это не рост. Вы уже боги, будды, с самого начала. И дело обстоит не так, что вы должны стать буддами: это сокровище уже здесь — и только вы не знаете, куда вы его дели. Вы забыли ключ или забыли, как им пользоваться.

Вы до того опьянены знанием, что совсем забыли о том, кто вы. Знание — это алкоголь, оно опьяняет людей. И тогда их восприятие затуманивается, тогда их воспоминание сводится до минимума. Тогда они начинают видеть то, чего нет, и перестают видеть то, что есть.

Вот почему, Витраг, я не говорил о том, как вам эволюционировать в своем бытии. Бытие уже такое, каким и должно быть, оно совершенно. К нему ничего не нужно и нельзя добавить. Это Божье творение. Оно исходит из совершенства и потому совершенно. Вам нужно лишь устранить все препятствия, которые вы же и создали.

А между тем наше общество продолжает работать на то, чтобы создавать препятствия.

Вот рождается ребенок И мы тут же начинаем создавать в нем препятствия. Вы создаете в нем сравнение: «Кто-то другой красивее тебя, кто-то другой разумнее тебя, а чей-то еще ребенок — посмотри! Ты только посмотри на его оценки, на его достижения, на его интеллект, а ты чем занимаешься?»

Мы начинаем создавать сравнение. А сравнение привносит неполноценность и превосходство — и то и другое — болезнь, препятствие. Ребенок теперь никогда не будет думать о себе; он вечно будет сравнивать себя с кем-то еще. Яд сравнения уже проник в него. И теперь он будет страдать. Теперь блаженство бытия будет становиться все менее и менее возможным.

Каждый рождается уникальным. И невозможно никакое сравнение. Ты — это ты, я — это я. Будда — это Будда, Христос — это Христос. И невозможно никакое сравнение. Если вы сравниваете, вы создаете превосходство и неполноценность, то есть пути эго. И, разумеется, тогда возникает серьезная болезнь соревнования, серьезная болезнь стремления одержать победу над другими. И вы пребываете в страхе, что вам не удастся этого сделать, ибо это очень ожесточенная борьба: каждый стремится стать первым.

Миллионы людей стремятся стать первыми. Отсюда сильная ожесточенность, агрессивность, ненависть, враждебность. Жизнь превращается в ад. Если вы побеждены, вы страдаете. А ведь у вас куда больше шансов быть побежденными. И даже если вы добиваетесь успеха, вы не испытываете счастья: ведь как только вы добиваетесь успеха, в ту же секунду вы начинаете бояться. Теперь кто-то другой собирается его у вас отнять. Соперники окружают вас со всех сторон и скрипят вам вслед зубами.

Прежде чем добиться успеха, вы боялись, что вы его не добьетесь; теперь же вы преуспели, у вас есть деньги и власть, и теперь вы боитесь: кто-то собирается все это у вас отнять. Вы дрожали раньше — вы дрожите и теперь. Потерпевший неудачу страдает, добившийся успеха тоже страдает.

И очень трудно в этом мире отыскать счастливого человека, ибо никто не исполнил условий для счастья. А первое условие таково: отбрось всякое сравнение. Отбрось всякие глупые мысли о превосходстве и неполноценности. В тебе нет ни превосходства, ни неполноценности. Ты просто тот, кто ты есть. И нет никого, кто был бы на тебя похож, с кем ты мог бы себя сравнить. И тогда ты вдруг оказываешься дома.

Ко всему прочему мы начинаем отравлять детские умы знанием. Мы начинаем обучать их тому, что они не знают. Мы учим их о Боге. Мы учим их лжи. Бог этот не будет истинным Богом — он им не ведом. А мы насильно заставляем их веровать. И верование станет их знанием.

Верование, на самом деле, не может стать познаванием; оно будет лишь претензией. Всю свою жизнь они будут думать, что якобы знают, а сами никогда не будут знать. Сама основа погружена в ложь.

Мы учим детей: у вас-де бессмертная душа. Какой чепухе мы их учим! И я не говорю, что бессмертной души не существует, я не говорю, что Бога не существует — заметьте. Я говорю, что этому нельзя учить как верованию. Это экзистенциальный опыт. Ребенку необходимо помочь в исследовании своего внутреннего мира.

Но вместо того, чтобы помочь ему в этом исследовании, мы вручаем ему уже готовое знание. И это готовое знание становится самой серьезной его проблемой. Как его отбросить?

Вот почему я так много говорил о глупости знаний. Это маскирующееся под знание невежество. Как только ты его отбросишь, в ту же секунду ты снова станешь ребенком — свежим, живым, вибрирующим, любопытным, с глазами, полными удивления. И сердце твое снова начнет биться в унисон с тайной жизни. И происходит взрыв — и вместе с ним осознание. Ты начинаешь все более и более осознавать это внутреннее сознание, которое все время в себе носил, но которое заполнилось сверх всякой меры знанием. А потому, когда бы ты ни входил, ты никогда не обнаруживаешь сознания ты все время обнаруживаешь какое-то плавающее в сознании содержание. Знание похоже на облака в небе.

Вот сейчас на небе столько облаков. Если вы посмотрите на небо, вы вообще не увидите неба, а лишь сплошную толщу облаков. Таково состояние ума человека, напичканного знаниями: мысли, священные тексты, грандиозные теории, догмы, доктрины, плывущие, как облака, и он не в состоянии разглядеть чистого неба.

Пусть исчезнут эти облака. А ведь они созданы вами же, и они здесь, потому что вы же за них и цепляетесь. Они находятся здесь, потому что вы продолжаете за них держаться. Ослабьте свою хватку позвольте им пройти, и тогда воцарится первозданная ясность неба, абсолютная бесконечность неба. Это и есть свобода. Это и есть сознание. Это и есть истинное познавание.

Один великий западный философ, один из величайших западных философов, Давид Юм... под впечатлением «Познай себя!» великих мистиков говорит: «Я тоже сделал однажды попытку познать самого себя. Закрыл глаза и вошел. Я обнаружил несколько желаний, несколько мыслей, воспоминаний, грез, фантазий, и что-то еще в этом роде. Но я так и не смог найти там больше никого. Я так и не смог найти самого себя».

Это точное описание ума практически всех, за исключением нескольких Будд. Если вы войдете, то что вы найдете? Содержание, движущиеся вокруг облака. И даже такой интеллигентный человек, как Давид Юм, не смог увидеть, в чем здесь дело: кто тот, кто смотрит на это содержание? Кто это самое осознание, которое обнаруживает несколько воспоминаний и плавающих вокруг желаний? Конечно же, этот свидетель не может быть желанием. Этот свидетель не может быть фантазией. Этот свидетель не может быть никакой мыслью. Все проплывает перед взором этого свидетеля. А ведь он искал именно свидетеля! Однако вы не можете искать свидетеля как ищут объект. Единственный способ узнать свидетеля — это отбросить всякое содержание и стать совсем пустым. Тогда нечего будет видеть, ваша способность видеть обращается к самой себе.

Это то, что Иисус называет обращением. Когда нечего больше видеть, начинаешь видеть самого себя. Когда ничто больше не мешает, сознание очищается, и в этой чистоте оно становится самосознанием.

Когда я употребляю слово «самосознание», я не имею в виду ваше самосознание. Ваше самосознание — это не самосознание, это как раз эго-сознание. Вы не знаете, кто вы — как же вы можете быть самосознающими? Ваше самосознание — это болезнь. Вы становитесь самосознающими лишь тогда, когда сталкиваетесь с людьми. Вы становитесь самосознающими, если вам предстоит произнести речь. Причем это самосознание так вам мешает, почти что парализует. Или же вы становитесь самосознающими, когда играете роль в какой-то драме.

Ваше самосознание есть не что иное, как желание эго выполнить что-то так совершенно, чтобы все это оценили. Когда же я говорю о самосознании, я имею в виду что все исчезло и не осталось никакого другого содержания, и зеркало отражает само себя.

Это похоже на маленькую свечу, горящую в комнате. Она высвечивает стены, она высвечивает мебель, она высвечивает висящие на стене картины, она высвечивает потолок. А теперь представьте себе на мгновение: исчезли стены, нет больше картин, исчез потолок — все исчезло, и одна только маленькая свеча горит. Что она теперь будет высвечивать? Она будет высвечивать только саму себя; она просто будет самосветящаяся.

Это и есть состояние бытия.

Отбросьте знания. Отбросьте сравнения. Отбросьте ложные отождествления. Этот процесс негативен от начала и до конца! Отбросьте то, отбросьте то... продолжайте отбрасывать. Продолжайте отбрасывать до тех пор, пока не останется ничего, что можно было бы отбросить... и тогда это появится здесь, Бог появится здесь.

Есть только одна религия — религия любви

Чинна катха. Притчи и истории.



 Влияние вибраций
Рама и Лакшмана долго шли по лесу в поисках Ситы. Внезапно Лакшмана почувствовал усталость и сказал Раме: “Я сыт по горло этими скитаниями и очень хочу вернуться в Айодхью, чтобы жить в покое и комфорте”. Рама улыбнулся и сказал: “Давай пройдём ещё немного, и тогда Я поговорю с тобой и всё тебе объясню”. Они прошли совсем немного и сели под деревом. Тут Лакшмана простёрся перед Рамой, обнял Его ноги и сказал: “Брат, прости мне мои слова. Я не в силах понять, как мог я сказать подобное. Как могли такие дурные мысли прийти мне в голову?” Читателю тоже трудно понять, как мог Лакшмана произнести такие слова и проявить тягу к мирским благам, – Лакшмана, который всегда клялся, что Рама для него – всё, что ни одного мгновения он не мог бы прожить без Рамы.
Всеведущий Рама, само воплощение сочувствия и гармонии, ответил Лакшмане: “Брат, место, которое мы только что миновали, – это обиталище Шурпанакхи*. Она часто отдыхает под тем деревом. Там всё насыщено её зловредными качествами. Эти вибрации возбудили в тебе дурные мысли. Как только ты отошёл от этого места, вновь проявилась твоя истинная благородная натура”.
*Шурпанакха – ракшаси, сестра ракшаса (демона) Раваны, царя Ланки.

Урок братства
В Рамаяне есть много эпизодов, освещающих братские отношения. Вот один из них. Однажды четверо братьев, ещё будучи подростками, играли в мяч. После игры Рама побежал к своей матери Каушалье и взобрался к ней на колени. Он был полон радости. Каушалья спросила его, отчего он такой счастливый. Рама сказал: “Мама, сегодня Бхарата выиграл игру, оттого Я так радуюсь”. Каушалье очень понравились эти слова. Но вот вслед за Рамой к ней прибежал Бхарата – весь в слезах. Каушалья спросила, почему он плачет – вместо того, чтобы радоваться выигрышу. Бхарата ответил: “Мама, когда я уже проигрывал игру, брат Рама поддался мне и сделал меня победителем. Поражение моего старшего брата делает меня несчастным”. Какой перед нами пример братской любви! Старший брат заботится об успехе младшего, не думая о собственном поражении!

Род человеческий
Рама поверг царя демонов Равану в поединке на Ланке. После этого Он отдал распоряжение, чтобы Лакшмана, Сугрива и другие занялись приготовлениями к коронации брата Раваны, Вибхишаны, будущего правителя Ланки. Рама посоветовал Вибхишане совершить погребальный обряд над старшим братом подобающим образом. Затем Он попросил Ханумана отправиться к Матери Сите, сообщить ей о гибели Раваны и передать, чтобы она приготовилась предстать перед своим господином. Хануман тут же полетел к Матери Сите и передал ей добрые вести. Сита не могла сдержать слёз радости, когда услышала о смерти Раваны от руки Рамы. Хануман сказал: “Мать, у меня к тебе большая просьба, выслушаешь ли ты меня?” – “Конечно, сын мой”, – молвила Сита. И Хануман сказал: “Мать, я хотел бы наказать всех демонов, которые причиняли тебе зло. Я прошу твоего согласия на это”. Сита спокойно ответила: “Сын, не суди их строго. Ведь демоны выполняли свой долг. Они повиновались приказу своего царя, не так ли? К тому же помни, что каждый ведёт себя согласно своим естественным наклонностям. Чтобы эта истина стала тебе понятнее, я расскажу небольшую историю.
Один человек пробирался по лесу, преследуемый голодным тигром. Человек бежал всё быстрее и быстрее и вдруг увидел большое дерево. Он взобрался на него, удобно устроился на толстой ветви, но его всё ещё страшил тигр. Тот, как видно, не собирался уходить, а уселся под деревом и задрал голову вверх. Он заметил, что высоко на дереве сидит медведь. Тигр обратился к нему: “О, друг, я очень голоден. Не сбросишь ли ты этого человека на землю, чтобы я смог утолить голод? Я долго гнался за ним”. Медведь ответил: “Прости, но я не могу этого сделать. Человек сейчас – мой гость, он нашёл приют на моём дереве”. Но тигр не двигался с места. Через некоторое время он увидел, что медведь уснул.
Тогда тигр обратился к человеку: “О, человек! Я очень голоден и нуждаюсь в добыче. Почему бы тебе не сбросить вниз спящего медведя? Если ты это сделаешь, я тут же уйду”. Человек, забыв о предоставленном ему медведем гостеприимстве и надёжной защите, столкнул медведя вниз. К счастью, медведю удалось ухватиться за ветку и он не свалился на землю. Наблюдавший за этим тигр вновь обратился к медведю: “О друг, мы оба с тобой обитатели леса. Сбрось, наконец, вниз этого неблагодарного человека”. Медведь ответил: “Нет, я не стану этого делать. Он мой гость. Возможно, что в его природе – быть неблагодарным, в моей же – быть гостеприимным и незлопамятным”. Мать Сита взглянула на Ханумана и спросила: “Что ты вынес из этой истории? Каждый действует согласно своей природе. Быть недобрым – в природе демона, тогда как в нашей (божественной) природе – прощать и проявлять доброту”.
Так посчастливилось Хануману узнать от Матери Ситы о роде человеческом.

БХАГАВАН ШРИ САТЬЯ САИ БАБА
Есть только одна религия — религия любви

Чинна катха. Притчи и истории.



Ум! Устремись туда, где Ганга сливается с Ямуной
Мира с самого детства была великой преданной Господа Кришны. Всю свою жизнь она от всего сердца поклонялась только Ему. Она желала только одного – милости Господа Кришны и лелеяла одну мечту – установить прекрасную статую Кришны в мраморном храме. Она беспрестанно думала о том, осуществится ли когда-нибудь её мечта.
Время шло, Мира выросла и превратилась в красивую девушку. Ещё совсем юной её выдали замуж за махарану (принца) Читторгара. Мира вовсе не стремилась к замужеству и супружеской жизни, любя лишь Кришну, и свою любовь к Кришне принесла с собой в Читторгар. Она просила мужа возвести храм для своего божественного кумира. Махарана, чтобы доставить ей удовольствие, построил Господу Кришне мраморный храм. Радости Миры не было предела, ее мечта, наконец, осуществилась. Увы! Она не понимала, какое горе внесёт эта сбывшаяся мечта в её жизнь.
Мира проводила всё своё время в поклонении Богу и в пении бхаджанов. Она безвыходно находилась в храме, и это приводило в ярость махарану, ибо он чувствовал, что жена пренебрегает им. И он отдал приказ закрыть храм. Мире строго запретили ходить туда. Это было для неё сильным ударом. Она не знала, что делать, но вскоре взяла себя в руки и, стараясь сохранять самообладание, сказала себе: “Почему меня должно так печалить то, что закрылся Твой храм? Махарана имел право закрыть храм, так как сам его построил. Но разве может он запереть двери храма моего сердца, где обитает Господь? Эта святыня, возведённая Богом, есть настоящая Его обитель. Ведь Он же Сам сказал: “Там, где поют Мне славу, там нахожусь и Я, о Нарада”. Да обрету я Его там!”.
Мира стала просветлённой душой. Она пела:
“Чало ре ман Ганга Ямуна тир
Ганга Ямуна нирмала пани
Ситала хота шарир"
"О, человек, стремись умом туда,
Где Ганги и Ямуны встречаются потоки,
Умойся в чистых водах рек,
и тело ощутит блаженную прохладу”.
Скрытый смысл этой песни такой: “О ум, устремись к точке между бровями и утвердись там, где сливаются два канала – ида и пингала. И, несомненно, ты сможешь прекрасного увидеть Бога”. Мира так описывала это видение:
"Мара мукта питамбара шобе
Кундала раджатха шарир".
"И ты увидишь Бога в жёлтом одеянье,
в короне из павлиньих перьев,
в ушах которого сверкают золотые серьги”.
Так Мира, лишившись возможности видеть статую Кришны, обратила наказание себе во благо и воочию увидела Бога. Сначала она была с Богом в храме, потом поняла, что Бог – в ней, и тогда она возжелала стать единой с Ним, – конечная цель, к которой стремится каждый преданный.

БХАГАВАН ШРИ САТЬЯ САИ БАБА
Мира Баи (1498-1547) – раджпутская принцесса, поэтесса, всецело преданная Кришне. Стихи и песни Миры исполняются в кришнаитских храмах как священные гимны.
Нарада – божественный мудрец (девариши), духовный сын Брахмы, посредник между богами и людьми.
ида и пингала – левый и правый (лунный и солнечный) энергетические каналы (нервы) в теле человека, проводники праны; левая и правая ноздря.