Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Есть только одна религия — религия любви

Истина Суфиев - Любовь не нуждается во времени. (Аудиокнига)



Читать:
http://www.e-reading.club/chapter.php/94082/5/Osho_-_Istina_sufiev.html

Один ученый сказал суфию: «Вы, суфии, то и дело говорите, что наши логические вопросы для вас невразумительны. Не приведешь ли ты мне пример того, чем они вам представляются?»

«Вот пример», — ответил суфий. «Однажды я ехал на поезде, и мы проезжали через семь тоннелей. Напротив меня сидел какой-то сельский житель, который явно никогда раньше не был в поезде.

Когда мы проехали седьмой тоннель, он похлопал меня по колену и сказал:

«Этот поезд слишком уж мудреный.. На своем осле я могу добраться до своей деревни всего за один день. Но на поезде, который движется, наверное, быстрее, чем осел, мы еще не добрались ко мне домой, хотя солнце всходило и заходило аж целых семь раз».

К истине можно подходить двумя путями: один — это логика, другой — любовь. Они диаметрально противоположны друг другу. У них разные языки. И перевод с одного языка на другой невозможен. Логика не может добиться понимания любви, и наоборот.

Любовь кажется логике алогичной, иррациональной, какой-то сумасшедшей. А любви логика кажется неуместной, потому что она все ходит и ходит вокруг да около, но так никогда и не проникает в реальность. Любовь считает логику никчемным упражнением, гимнастикой ума, игрой — бесцельной игрой, ибо она никуда не идет. Она ни к чему не приводит. Это лишь погоня за собственной тенью. Вы можете гоняться за ней до бесконечности, вы можете быть одержимы ей, но ваши руки, в конце концов, так и останутся пустыми. Вы не достигли.

Любовь и логику обязательно нужно понять. Если вы не понимаете правильно их, их методы, их подходы, их видение, вы так и останетесь в путанице.

Логика очень убедительна — и в этом ее опасность. Она убедительна, и все же неубедительна. Она создает видимость, она претендует. Это зна- ние, информация, но ни в коем случае не мудрость. А ведь только мудрость освобождает.

Любовь не может вас убедить Она не убеждает, потому что она неопределенна, она неясна, она таинственна. Это не силлогизм. Она не может апеллировать к вашему уму — и, несмотря на это, она способна удовлетворить ваше существо. Она способна утолить вашу жажду Она способна дать вам все, в чем вы нуждаетесь. Она способна питать. Вот в чем проблема. Питающая любовь алогична, а псевдопища логики очень весома, Именно эти два момента разграничивают философию и религию. Философия и религия расходятся именно здесь.

Вы будете удивлены, когда узнаете, что слово «суфизм» и слово «философия» происходят из одного корня. Оба происходят из одного и того же корня «суф» — «суфизм», «софия», «философия». Однако они заключают в себе не только различные, но и диаметрально противоположные значения. Суфизм — это не философия, а философия не имеет ничего общего с красотой суфизма. Что произошло? Вы должны понять внутреннюю структуру человека.

Ум разделен на два полушария. Одно полушарие думает и является логичным. Другое полушарие любит и является интуитивным, нелогичным. Одно полушарие методологично функционирует. Другое полушарие прыгает... без всякой методологии. Оно делает квантовые скачки. Одно полушарие — всегда непрерывная трасса. Другое — отсутствие непрерывности.

Левое полушарие вашего мозга логично и является прозаичным, мужским, агрессивным, насильственным, амбициозным. А правое полушарие вашего мозга женственное — неамбициозное, поэтичное, эстетичное. Ваша правая рука связана с левым полушарием, а ваша левая рука связана с правым полушарием. Вот почему правая рука стала такой важной. Правая рука стала такой важной, потому что мы возвели логику на трон. А левой рукой пренебрегают, ее игнорируют, принижают, на Западе ее практически не касаются. Почему? Вопрос не в руках — этот вопрос восходит своими корнями к разделению вашего мозга. Правая рука кажется правильной, а левая рука кажется неправильной. Это безобразно. И от левой руки может быть большой толк. Если бы не она, жизнь сделалась бы утомительной волокитой, нужным занятием, потому что без поэзии не может быть праздника. А без восприимчивости к красоте жизнь становится бессмысленной. Она, может, и делается успешным бизнесом, но в глубине своей она является экзистенциальным поражением. И до тех пор, пока вы не добьетесь экзистенциального успеха, вы будете упускать, вы все будете упускать. К большому сожалению, лишь очень немногие добиваются экзистенциального успеха. А те, кто добиваются успеха, являются суфиями или буддами.

Достичь экзистенциального успеха — это значит жить от мгновения к мгновению в совершенной радости. Логика не может вам этого позволить. Радость как таковая представляется логике алогичной. Страдания, кажется, более логичны. Все логики согласны с тем фактом, что жизнь есть страдание. Это ком в горле, это мука, это безысходность. Все логики согласны с тем, что единственный фундаментальный вопрос, с которым должен столкнуться человек — это самоубийство.

Те же, кто способны плясать, петь, праздновать и веселиться, производят впечатление сумасшедших. Иисус производит впечатление сумасшедшего! Руми производит впечатление сумасшедшего! Мира производит впечатлений сумасшедшей. Все они суфии, любящие. Они совершенно по-другому воспринимают жизнь.

Так же как человеческий ум разделен на две части: любовь и логику точно так и вся земля разделена надвое: Восток и Запад. Запад выбрал путь логики, а Восток выбрал путь любви.

Самое раннее упоминание о западном философе в индийской философии — это упоминание о Мегастене, после Селеукус Никатора при дворе Чандрагупты, и, как сообщают о нем в третьем веке до нашей эры, он посещал в Индии «гимнософистов» — индийских мудрецов, на которых не было одежды. Он называет их «гимнософистами». Речь идет о джайнах. А они вообще не софисты.

Софист как раз диаметрально противоположен суфию. Софист — это тот, кто помешан на аргументации, кто любит аргументировать и вся жизнь которого посвящена умствованию. Вся жизнь которого нацелена на одно: как победить оппонента. Правильными ли, неправильными средствами — не имеет значения; весь вопрос в том, как победить оппонента.

У софиста нет доверия к истине. Софист не ищет истину. Софист — тот, кто только и делает, что пытается доказать, что он прав. Софист не верит, что существует что-то вроде истины. Его определение истины выглядит так «то, что может быть логически доказано» — и тогда это истинно. А если это не может быть логически доказано, тогда это не истина.

Мегастен по сути своей является западным мыслителем. Он, судя по всему, видел джайна. Это весьма вероятно; тогда прошло лишь триста лет со дня смерти Махавиры, и джайнизм был еще жив, а Будда жил практически в это время. Еще присутствовал какой-то аромат Будды и Махавиры. И люди все еще были полны радости от того, что Махавира и Будда расцвели в этом мире. Свет еще не совсем померк. Но Мегастен упустил.

Западный ум рассуждает логично, в терминах логики. Он называет их «гимнософистами». А они вообще не софисты: они суфии.

Суфий — это тот, кто не пытается доказать, что его мнение истинно, кто всегда готов отказаться ради истины от своего мнения. Из какого бы источника ни исходила истина, он готов отказаться. А софист — это тот, кто если даже и видит, что мнение другого истинно, все равно будет настойчиво бороться, пытаясь доказать, что прав он.

Софист пытается доказать: «Я прав». Суфий же пытается открыть то, что правильно. У них разные подходы. Но я понимаю Мегастена, а также почему он называет джайнов софистами. Западный ум так смотрел на вещи с самого начала... Земля разделилась точно так же, как разделен мозг.

В писаниях Климента Александрийского, христианского гностика 2 века, содержится предположение, что греческая философия заимствована из Индии. И вполне вероятно, что слова Климента Александрийского на самом деле верны, однако природа философии изменилась. Когда она двигалась с Востока на Запад, то ее цвет, смысл, текстура, вкус — все изменилось. И сейчас практически невозможно представить, что греческая философия первоначально была ответвлением индийской философии. Разница стала настолько ощутимой, что, кажется, между ними невозможно навести мост.

Климент, по-видимому прав, утверждая, что она была заимствована из Индии. И этому есть исторические доказательства. Климент сам говорит, что Пифагор, один из величайших греческих мистиков, посещал Индию и учился у браминских мудрецов, кроме того, он как ученик был посвящен в буддийские тайны. Есть достаточно доказательств и в самом учении Пифагора, что в нем есть кое-что от Будды.

Но как только что-то переходит с Востока на Запад, так оно меняет свой цвет. Меняется контекст. Это уже другое полушарие. Когда нужно понять любовь логически, то что-то происходит не так. Исчезает дух— и в ваших руках остается лишь труп.

Из-за этой разницы между суфизмом и софистикой вы также заметите, что восточные персоналии никогда не имели важного значения. Индийская философия не привязана к личностям. О жизни философов известно не много. Философ на Востоке был открывателем истины, но не изрекал ее. Истина так же стара, как само существование. И никто не в праве заявлять, что это он ее открыл. Она была открыта много раз — в лучшем случае, можно сказать: «Я открыл ее вновь». А одно из условий нового открытия истины заключается в том, что вы должны исчезнуть. Того, кто заявляет «Я», не должно быть.

У Запада есть свой платонизм, гегельянство, кантианство. В Индии нет ничего подобного. Вы не встретите ничего похожего на «патанджализм», «шанкараизм» — нет, совершенно нет. Философия не имеет корней в индивидуальном это. Индивидуальное исчезает. Приходит истина и заполняет чье-то бытие. Однако логический ум не может пойти на такой риск. Он всегда контролирует. Он обладает истиной.

А истиной по самой ее природе нельзя владеть. Поэтому, чем бы ни обладал логический ум, это не истина, а мнение об истине. Это не настоящее, это лишь ее копии, отражения.

Эта разница становится громадной, когда мы имеем дело с малым. Взять, к примеру, западное понятие нуля, математического нуля, заимствованного Западом у Индии. Ноль — это индийское открытие. Но смысл изменился. Согласно западному уму, ноль означает ничто. В буддизме же ничто, шунья, не означает лишь математическое ничто: оно означает экзистенциальное состояние не-самости. Оно означает отсутствие самости. Оно означает пустоту самого себя.

И в индуизме ноль, бинду, — это плотная точка, символизирующая плодоносное семя. Это производящая точка возможности, образующая негативное и позитивное. Однажды, когда Раману Махариши попросили расписаться в книге автографов, он поставил только точку в центре страницы и пояснил: «В этой бинду содержится все. В том числе и я — и потому нет нужды ставить отдельную подпись».

И вот то же самое понятие, ноль, стало на Западе всего лишь математическим, логическим понятием. В буддизме это экзистенциальное отсутствие самости. В индуизме — то же самое понятие — субстанция всего возможного.

Помните: то, как вы смотрите на вещи, имеет большое значение. Смотрите ли вы глазами, полными любви...

Есть только одна религия — религия любви

Истина Суфиев - Однажды. (Аудиокнига)



Читать:
http://www.e-reading.club/chapter.php/94082/1/Osho_-_Istina_sufiev.html

Суфизм — это не умствование — он от начала до конца практичен. Он не философия, он очень заземлен. Он не абстрактное, чистое размышление, он означает дело. Он стремится преобразовать людей, а не просто наполнить их головы пустыми, бессмысленными идеями. А все идеи так бессильны. Они на многое претендуют, но когда вы глубоко в них входите, вы никогда не находите в них ни грамма реальности. Они обещают, но никогда не дают того, что нужно. Они мошенничают.

Философы всегда были величайшими мошенниками в мире. Они сооружают в воздухе красивые замки. Это мастера по созданию снов. И горе тем, кто околдован этими снами, ибо впустую будет растрачена их жизнь А к тому времени, когда они начнут сознавать, что гонялись за призраками, будет уже слишком поздно.

Но существуют и такие люди, которые этого не осознают. Всю свою жизнь они поглощены мыслями и такими же умирают. Они никогда не сталкиваются лицом к лицу с реальностью. А ведь именно реальность освобождает.

Освобождает истина, а не мысли. А истина — это не мысли, истина — это переживание.

Суфизм — это не «изм» как таковой. Это практический метод. Это алхимия. Если вы поймете, как он действует, он превратит вас из неблагородного металла в благородный. Он сможет привести вас в другую реальность. Он сможет распахнуть двери к высшему. Он не заинтересован в том, чтобы давать вам великие мысли. Он делает основной упор на том, как дать вам чуть больше осознанности. И толика осознанности намного ценнее целых Гималаев философии. А продвижение на дюйм к большему осознанию куда лучше тысячелетнего путешествия в ваших снах.

Философия — это очень четко сформулированный сон — лишенный образов, понятий, но все же сон, очень сложный сон. Сон неискушенных людей образный; сон искушенных людей понятийный, однако качество остается тем же самым.

Сон — это то, что мешает вам познавать реальность Все сны должны прекратиться, должны исчезнуть. Когда ваши глаза больше не наполнены снами, вы сможете увидеть, что такое реальность. Она освобождает, она возвышает, она преобразовывает!

А теперь несколько слов о суфийском подходе.

Первое: он скорее научный чем философский — научный в том смысле, что критерий истины должен иметь практический результат. Если ваша религия истинна, она будет вас питать, она будет вас укреплять, она расправит ваши крылья. Истина состоит не в доказательствах — доказательством можете быть только вы.

Вивекананда спросил Рамакришну: «Каковы доказательства бытия Бога?»

«Я есть», — ответил Рамакришна.

Странный ответ. Такого ответа Вивекананда никак не ожидал. Вы бы тоже его не ожидали, потому что когда кто-то просит доказать бытие Бога, то на это существуют традиционные философские доказательства. Вивекананда, видно, думал, что Рамакришна скажет: «Все нуждается в творце, мир существует, потому должен существовать и творец Мы можем видеть его или не видеть, но творец должен существовать, поскольку существует мир».

Так нет же. Рамакришна не сказал ничего подробно. Он не был философом: он был суфием. Он сказал: «Я есть. Посмотри на меня, ощути меня! Войди в меня! И я смогу привести тебя в ту реальность, которую ты называешь Богом. Как бы ты ее ни называл, не имеет значения. Я уже побывал на тех высотах — и могу также провести тебя по этому пути. Готов ли ты со мной пойти?»

Вивекананда не был готов. Он пришел подискутировать. Но это не дискуссия. Следование за этим сумасшедшим обещает быть рискованным. Никогда нельзя быть уверенным, куда он тебя заведет.

Вивекананда стал колебаться И Рамакришна сказал: «Прежде чем задавать вопрос, ты должен быть готов получить ответ! Ты что, трус или что-нибудь в этом духе? Почему ты вообще задал этот вопрос?» И Рамакришна прыгнул — он был таким же сумасшедшим, как Зусия — и коснулся своими ногами груди Вивекананды, и Вивекананда впал в транс.

Когда спустя час он очнулся, это уже был преображенный человек. Он поклонился, коснулся ног Рамакришны и проговорил: «Простите, простите меня. Так ребячливо с моей стороны было задавать Вам подобный вопрос. Это не вопрос — это дерзание. Спасибо Вам. Вы мне дали вкус чего-то такого, что я никогда не осознавал».

Таков метод суфия. Он создает ситуацию. Ситуация — это его лаборатория. На самом деле в этой ситуации он постепенно склоняет вас, обольщает вас идти в запредельное. Да, это обольщение — ибо кто готов пойти в запредельное? Ум так и норовит уцепиться за известное; известное знакомо. С известным мы искусны и ловки; мы можем его схватить. Идти же в неизвестное, без сомнения, рискованно. Мы будем как дети. Ведь наш опыт останется где-то позади. Все наши знания здесь не пригодятся. Кому хочется идти в неизвестное? Но Бог — это не только неизвестное, но и непознанное. Бог доступен лишь тем, кто набирается смелости и идет в неизвестное.

Суфийский мастер помогает вам набраться смелости. Своим примером, своим бытием, своим присутствием суфийский мастер создает жажду неизвестного. Волнует ваше сердце. Дает вашему дыханию новую жизнь Сообщает вам пульсацию новой страсти к Богу Но это не философия Он вообще не решает ни одного вопроса. Да, он помогает вам разрешить все вопросы, но он никогда не решает ни одного вопроса.

Отсюда первое, что нужно понять суфизм практичен, очень заземлен. Суфизм по душе людям, подобным греческому Зорбе, ибо это не те люди, которые не способны стать Зорбой-Буддой — это единственные люди, которые на это способны. Люди, весьма поднаторевшие в игре слов, философии, абстракции, рационализациях, объяснениях — не из тех, кто отправляется в такое путешествие. Они трусы. А все их философствование ничто иное как бегство от истины. Чтобы избежать истины они строят теории об истине и потом цепляются за эти теории, веря, что это и есть истина.

Вот почему здесь есть и индуисты, и мусульмане, и джайны, но только не суфии. Суфии не имеют ничего общего с индуизмом или мусульманством или христианством. Суфии могут быть повсюду! В любой религии или в нерелигии. Суфий — это странник, суфий всеобъемлющ. Суфий принадлежит целому миру, а целый мир принадлежит суфию. Все принадлежит ему и он использует все ситуации, чтобы выйти за пределы.

И коль скоро речь заходит об определении истины, то суфий полностью согласен с Буддой. Рассказывают, Будда говорил своим ученикам: «Истина — это то, что работает». Очень прагматичное определение истины. Непревзойденное. Даже современная наука не способна дать определение лучше чем то, которое дал Будда: «Истина — это то, что работает». Если это не работает, то это не истина. Ложь — это то, что не работает, не может работать. Не может работать, потому что идет вразрез с законом вселенной. Истина работает, потому что она находится в гармонии со вселенским законом.

Помните вот что: постоянно смотрите на свои верования, свои концепции, свои предрассудки — пусть это будет пробным камнем. Верьте только в то, что работает. И тогда это уже больше не верование. Это истина, потому что вы увидели ее работу. Вы знаете, что она соответствует дао: вы знаете, что она сонастроена с высшим законом, с Дхармой.

Это должно быть первым и единственным критерием для всех следующих по пути.

Философия абстрактна, запутанна и совершенно бессмысленна. Она окутывает вас массивной толщей облаков и создает в вас видимость большего приближения к познанию чего-то. Однако этого никогда не происходит. Человек может быть окутан очень красочными облаками — но ничего так и не случается Философия на самом деле мешает. Чем больше облаков мыслей, идей, идеологий окутывает вас, тем меньше возможности видеть

Отбросьте все философии. Пусть ваши глаза будут пусты, пусты от всего. И эти пустые глаза наполнятся истиной. Философия лишь порождает слова, слова и слова. Одно слово порождает другое слово... это что-то вроде бессознательных ассоциаций.

Попробуйте иногда сесть и молча понаблюдать: произнесите одно слово и ждите, и вы увидите, как оно приносит другие слова. Именно так работает психоанализ: свободные ассоциации. Вы ложитесь на кушетку психоаналитика, и он говорит. «Свободно ассоциируйте — пусть что-нибудь придет». Приходит одно слово, и вы удивлены: оно, словно крючком, прищеплено к другим словам и тянет за собой другие слова. Затем ваше удивление еще больше возрастает слова не разделены, они цепью связаны друг с другом. Здесь есть определенная система. Слова существуют связками. Одно-единственное слово... и вот оно уже вызывает целую серию и т.д. и тд.

Одно слово создает другое. Это то, что Будда называет сантааном. Как родители дают рождение ребенку, так и слова дают рождение другому слову и это происходит непрерывно. Это происходит бесконечно. Люди теряются в невежестве: люди теряются в словесных джунглях. Суфизм — большой противник многословия.

Это случается если вы придете к суфийскому мастеру, то вам придется быть рядом с ним годами. И лишь когда вы пробудете рядом с ним в течение нескольких лет, сидя в молчании, наблюдая и делая все, что он вам велит, не возникает никаких вопросов, не разрешается ни одного сомнения, не позволяется ни одной дискуссии, не принимается во внимание никакая аргументация. Если мастер говорит: «Иди и принеси из колодца воды» — вы идете и приносите из колодца воду. Вы не спрашиваете «зачем?». Иногда Мастер может попросить и что-нибудь абсурдное.

Есть только одна религия — религия любви

"Дао нельзя познать, лишь говоря о Нём." Лао-Цзы



Для сохранения покоя следует ощущать Единосущность со Всем. Тогда, в частности, не смогут возникать ложные эгоцентрические желания.
Необходимо утончать сознание. Пусть человек станет подобен в этом новорождённому. Если он становится столь утончённым — у него не будет больше заблуждений.
Управление страной и народом должны осуществляться в любви к нему и без насилия.
Врата из мира материи в мир скрытный открываются при соблюдении спокойствия. Понимание этой истины возникает при недеянии.
Воспитывать — без насилия, творить — и не хвалиться, создавать — но не присваивать созданное, будучи старшим среди других — не повелевать!
Вот — истинная праведность Великого Дэ.


Тридцать спиц соединяются в одном велосипедном колесе. Но пользование колесом зависит также и от пустотности между спицами.
Из глины делают сосуды. Но их употребление зависит от пустотности в них.
Делают в доме стены, двери и ставни на окнах. Но пользование домом тоже зависит от пустотности в нём.
Вот как сочетаются полезность предметов — и пустотности.


Тот, кто видит в мире лишь пять цветов, — тот подобен слепому.
Тот, кто слушает лишь звуки материального мира, — тот подобен глухому.
Тот, кто, вкушая, ощущает лишь вкус материальной пищи, — тот заблуждается.
Тот, кто в погоне за добычей мчится во весь опор, — тот безумен.
Добывая драгоценности и украшения — ты действуешь во вред себе.
Усилия же мудрого направлены к тому, чтобы сделать жизнь сытой, а не к тому, чтобы иметь много вещей. И он, довольствуясь малым в мире материи, выбирает Изначальное.


Слава и позор — одинаково страшны. Знаменитость — великое несчастье в жизни.
Что значит, что слава и позор — одинаково страшны? Это значит, что люди, рискуя, борются за славу, а потом боятся её потерять.
Что значит, что знаменитость — великое несчастье в жизни? Это значит, что я имею великое несчастье, потому что я дорожу своим именем.
Когда я не буду дорожить своим именем, — тогда у меня не будет и многих несчастий.
Поэтому мудрый никогда не стремится к превозношению самого себя. Он лишь самоотверженно служит людям. И поэтому он может жить среди них в покое. Он ни с кем и ни за что не борется — поэтому он неуязвим.


Если смотреть на Дао — то не сразу заметишь. И поэтому называют Его труднозримым.
Если слушать Его — то не сразу услышишь. И поэтому называют Его труднослышимым.
Если пытаться ухватить Его — то не просто Его достичь. И поэтому называют Его трудноуловимым.
В Нём — Те, Кто восхищают Собою! Причём все Они слиты в Дао в Одно.
Дао — одинаково вверху и внизу.
Дао — будучи беспредельным по размерам — не может быть названо именем кого-то конкретного из Них.
Они исходят из Дао, проявляя Каждый Свою индивидуальность — и затем снова возвращаются к отсутствию индивидуального проявления — в Нём.
Дао не имеет телесных образа и лица. Поэтому говорят о Нём, как о скрытом и таинственном.
Встречаюсь с Дао — и не вижу лица Его, следую за Ним — и не вижу спины Его.
Строго следуя извечным Путём преображения себя как сознания — можно познать то Вечное Начало. Этот Путь есть Путь к Дао.


Издревле те, кто были способны к духовному Просветлению, познавали скрытные и труднопознаваемые малые и большие ступени этого Пути.
Этих подвижников было трудно опознать. Лишь в общих чертах обрисую их образ: они были осторожными, как будто переходили зимой поток, они были осмотрительными, ибо остерегались посторонних людей, они были всегда собранными, ибо осознавали временность своего пребывания на Земле, они были бдительными, как будто шли по тающему льду, они были просты и не изысканны, они были необъятными, подобно долине, они были недоступными для праздных взглядов.
Это были те, которые, соблюдая покой, умели грязное преображать в чистое.
Это были те, которые содействовали эволюции Жизни.
Они почитали Дао и были довольны для себя малым в мире материи. Hе желая многого, они ограничивались тем, что имеют, и не искали большего.


Из книги Лао-Цзы  "Дао-Дэ-Цзин"
Есть только одна религия — религия любви

Философия Гаутамы



     Можно изучить Веды и священные писания,
     Можно с удивительной легкостью слагать стихи,
     Но если ваш ум лишен чистоты, вы придете к погибели.
     Ум – причина всего, о, человек!

  Воплощения Божественного Атмана!

  Шаддаршаны (шесть философских систем) есть разумный и убедительный ответ Индии тем, кто сводит индийскую философию к беспорядочной смеси слепых верований. Шесть систем философии представляют собой глубокое исследование многозначных ведийских текстов. Шаддаршаны открывают миру серьезную научную мысль и мудрость, сокрытую в Ведах. Твердо придерживаясь трех принципов: теизма, внутреннего видения и истинности Вед, мудрецы передали человечеству глубокую философскую систему, которая с течением времени не подвергается изменениям – ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Проникая в самые основы человеческой природы, шаддаршаны рассеивают сомнения и страх, печаль и тревогу, прочно укоренившиеся в человеческом сознании. Заботясь прежде всего о процветании человечества, шаддаршаны дарят миру философию надежды, благополучия и душевной ясности, демонстрируя людям искусство самоочищения. Шесть систем провозглашают единство Вед (священных текстов), веданты (ведийской философии) и ведаджни (постигшего Веды) и раскрывают единство в многообразии как основу божественного творения. Шаддаршаны утверждают, что существующее в мире многообразие восходит к человеческому уму, что именно ум является вместилищем благородного и бесчестного, возвышенного и низменного. Они измеряют глубину человеческого сознания и разъясняют учение об единстве – истинном великом пути, по которому должно идти человечество.

ФИЛОСОФИЯ НЬЯЯ

  Создатель философии ньяя (анализ, логика) – мудрец Гаутама, а изложенное им учение известно как "Гаутама-сутры'". Великих мудрецов Индии озаряли истины, когда они выходили за пределы обычного ума. Они совершали гигантские скачки от одного типа ума к другому и, минуя стадии высокого ума, сверхума, просветленного ума и запредельного ума, в конце концов оказывались лицом к лицу с реальностью. Нынешние так называемые ученые, укоренившись в ординарном природном уме, не способны понять высочайшие божественные истины, которые открылись индийским мудрецам. Однако современные ученые гордятся собой, похваляясь тем, что они обнаружили факты и явления, "недоступные" провидцам древности.

ДРЕВНИЕ МУДРЕЦЫ ПРОТИВ СОВРЕМЕННЫХ УЧЕНЫХ

  Открытия, сделанные современными учеными, лежат в материальной плоскости (падартха), тогда как мудрецы древней Индии изучали область духа (парартха). Ученые жадно набрасываются на то, что великие мудрецы прошлого отстраняли как нечто несущественное. Ограниченно мыслящий ученый не утруждает себя тем, чтобы поверить в великие открытия наших предков. Но поверят они или не поверят, истины, открытые нашими древними, стоят нерушимо как вечные истины. Не наука безбожна, безбожны ученые.

  Студенты должны проникнуть в суть дела и понять, что есть правда, а что – ложь. Им следует знать, что появилось много ученых, отрицающих Бога. Жук-светляк, светящийся в темноте, уверен, что нет никого, кто был бы ярче него. Но свет светляка бледнеет и меркнет при ослепительном сиянии солнца. Так же и сухое знание, добытое учеными, бледнеет перед блистательной мудростью наших древних. Нынешние ученые светят как жуки-светляки, тогда как наши древние мудрецы сияют как само могучее солнце.

  Ученые демонстрируют явное неразумие, полагаясь на доказательства, полученные с помощью органов чувств. Ученые должны исследовать и постигать глубины своего сердца, вместо того чтобы механически совершенствовать технику. Исследовать душу гораздо важнее, чем исследовать машину. Сегодня человек сосредоточил свою веру на машине, что в высшей степени ненадежно. Для примера возьмем компьютеры. В них нет ничего сверхъестественного, поскольку они воспроизводят лишь то, что в них заложено. Изъян в механизме может привести к опасным последствиям. Известно уже много случаев, когда из-за неверного ввода информации компьютер выдавал ложные результаты; то и дело мы слышим о компьютерных данных, обращающих успех в неудачу, а неудачу в успех. Значит, доказательства, предоставляемые машиной, являются неадекватными и в высшей степени ненадежными. Мальчик, который пишет экзаменационное сочинение, черпая вдохновение в своем сердце, уверен в глубине души, что отлично выдержит экзамен. Сердце – залог будущего успеха. Поэтому наиболее надежное свидетельство – это свидетельство, которое предоставляет нам сердце.

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО, ИДУЩЕЕ ОТ СЕРДЦА

  Сердце – это обитель и источник справедливости. Люди из-за своей алчности перевернули само понятие справедливости, превратив справедливость в несправедливость и наоборот. Сегодня суды не являются оплотами правосудия. Только человеческое сердце несет в себе справедливость. Все религии признают верховенство справедливости. Пророк Мухаммед установил суровое наказание за совершение людьми преступления. Наказание предписывало сто ударов плетьми. Однажды выяснилось, что преступление совершил его собственный сын, и Мухаммед, склонившись перед нерушимым законом справедливости, приговорил сына к ста ударам хлыста. После пятидесяти ударов его сын умер. Когда палач спросил, как быть с остальными пятьюдесятью ударами, Мухаммед приказал обрушить их на гробницу своего погибшего сына. Вы видите, как тверд был пророк Мухаммед в своей приверженности закону, уничтожающему барьеры между "твоим" и "моим". Какой это священный и возвышенный пример! Но в наши дни суды, хотя и считаются воплощениями правосудия, беззастенчиво попирают все законы справедливости, выгораживая "своих" людей. Судьи используют хитросплетения законов, чтобы спасти своих родных и близких от заслуженного наказания. Это уже не правосудие, если оно загрязнено бесчестием и своекорыстием. Создатель ньяи Гаутама истолковал высший закон справедливости.

  Шесть систем философии включают в себя ньяю, вайшешику, санкхью, йогу, пурва-мимансу и уттара-мимансу. Философия ньяя образует основу и само жизненное дыхание остальных философских систем. Эта философия охватывает такие высокие добродетели, как милосердие, гармонию и целостность и провозглашает, что только человек может вкусить блаженство и свободу. Философия этой школы покоится на определенных праманах (первичных критериях), которые облегчают понимание некоторых важных истин. Слово прамана говорит о необходимости меры как предварительного условия для открытия истины. В слове прамана "пра" значит "до", а "мана" значит "мера", "критерий". Некий первичный, стандартный критерий чрезвычайно важен для того, чтобы оценивать качество и количество практических знаний, степень некомпетентности, мудрости и т.д. Философия ньяя представляет четыре доказательства, дающие нам возможность понять вещи и явления в их реальности. Эти четыре доказательства – пратьякша-прамана (объективное доказательство), ануманапрамана (предположение), упамана-прамана (сравнение) и шабда-прамана (свидетельство Словом). Эта божественная система ньяя с помощью четырех предлагаемых доказательств рассеивает сомнения и страх, таящиеся в человеке, и открывает существование Бога. Она выявляет величие человечества и показывает нам путь к святости.

ПРАТЬЯКША ПРАМАНА

  Философия ньяя показывает ошибочность доказательств, основанных на чувственном опыте. Подобные доказательства не заслуживают доверия. Глаз, который видит, ухо, которое слышит, язык, который ощущает вкус, нос, улавливающий запах, удостоверяют истину до тех пор, пока они – эти органы чувств – здоровы. Но обложенный язык и пожелтевшие глаза уже не могут дать правильные сведения. Язык пораженного малярией чувствует только горечь, глаз больного желтухой все видит желтым. Философия ньяя выступает в поддержку метода "ньяя мимамса". Слово "мимамса" указывает на конечность вещей. Например, топленое масло есть конечный продукт молока. Свернувшееся и сбитое молоко превращается в масло, а разогретое масло становится топленым маслом (гхи). Философия ньяя выявляет слабые места в доказательствах, полученных с помощью непосредственных ощущений, а ньяя-мимамса показывает нам, как серьезное исследование и анализ в конце концов вознаграждаются. Основываясь на принципе конечности (нишкарша), она демонстрирует, как в процессе глубокого постижения выявляется изначальная истина. Глядя на молоко, глаза не видят в нем ни простокваши, ни масла, ни топленого масла, поскольку все они скрыты в молоке и обнаруживаются только после того, как оно подвергается различным воздействиям. Ньяямимамса учит, что истина, скрытая в любом объекте, сама проявляет себя, когда методы поиска и анализа ясны и безупречны.

  Анумана прамана строится на предположении. Согласно этому критерию познания, выводы делаются на основе предположений. Например, присутствие журавля в какой-либо местности указывает на то, что поблизости есть вода. Появление дыма предполагает наличие огня.

  Упамана прамана использует уподобления и метафоры для объяснения фактов; например, принципы пратибхасики (видимости, очевидности), вьявахарики (познаваемого эмпирически) и парамартхики (трансцендентного) объясняются путем сравнения этих трех принципов с пеной, волной и океаном. Из океана парамардхики поднимаются волны пратибхасики, а из волн пратибхасики возникает пена вьявахарики. Хотя океан и волна различны по форме, общим для них является вода. Это сравнение используется здесь, чтобы продемонстрировать единство в многообразии.

  Шабда прамана (свидетельство словом) демонстрирует присутствие Бога через свидетельство звука. Философия ньяя доказывает существование Бога, твердо опираясь на свидетельство изначального звука АУМ. Этот изначальный звук, согласно адептам философии ньяя, – сам Брахман. Понять это может лишь тот, кто путем медитации придал устойчивость своему уму. Сказано:

 Можно овладеть всеми науками
     И взять верх над своим противником в споре,
     Можно обладать мощью слона
     И сражаться в бою до победы,
     Можно быть властелином, правящим огромным царством,
     Можно раздавать дары из чистого золота
     И сосчитать бесчисленные звезды в небе,
     Можно ступить на поверхность Луны,
     Можно овладеть самой изощренной йогой,
     Но нельзя достичь высочайшей стадии – гармонии ума,
     Если не контролировать свои чувства
     И не развивать внутреннее зрение.

ШАБДАБРАХМАН

  Шабдабрахман наделен восемью сокровищами-силами (Ашта-айшварья): это шабда-Брахма-майи, чарачара-майи, ваг-майи, парапара-майи, нитья-анандамайи, майя-майи, джьотир-майи, Шри-майи.* (* Принадлежащая шабда Брахману, принадлежащая чарачара – движимому и недвижимому, принадлежащая речи, принадлежащая парапара – миру земному и высшему, принадлежащая вечному блаженству, принадлежащая свету, принадлежащая майе, принадлежащая Шри.) Звуки рождают ответ. Большинство каждодневных действий находят свое подтверждение в звуке. Звук может вызвать как горе, так и восторг, как надежду, так и отчаяние. Священные песнопения (санкиртана) – это совершенная звуковая гармония, она возносит людей к вершинам духа. Однажды Нарада пришел к Махавишну и сказал: "О, Господи! Я жажду Твоего явления и вновь и вновь прихожу к Тебе. Мне это необходимо. Если я пожелаю увидеть Тебя немедленно, где я смогу найти Тебя?" На это Господь Вишну ответил: "Мадхубхакта ятра гаян ти татра тиштхами, Нарада" (Я всегда пребываю там, где мои преданные поют мне славу). Вишну не сказал, что он лишь ненадолго посетит это место. Нет! Он сказал, что вовеки пребудет в нем! Такова исключительная сила воздействия киртаны. Если взрыв бомбы разрывает барабанные перепонки, то пение помогает расцвести нашей душе. Шабда прамана равносильна ведической прамане. Ньяя, как подземный поток, струится сквозь эти четыре праманы. Поэтому так важно для нас прислушиваться к священным и божественным звукам. Философия ньяя призывает нас: "О, человек! Среди твоих каждодневных трудов в мирской жизни стремись к тому, чтобы тебе открылась истина (сатья даршана); учись распознавать вечное среди преходящего и ты найдешь Его".

РЕЧЬ И СОВЕСТЬ

  Как можно убедиться в существовании истины? Это можно установить по показаниям совести. Совесть определяют как вибрацию праны, дыхания жизни. Вач (речь) возникает благодаря этой вибрации. Существуют заметные различия между речью, рожденной умом, и речью, рожденной состоянием, превосходящим ум. На языке Вед бхур означает материализацию (тело), бхувах означает вибрацию (совесть), а свах – излучение. В высокой речи, рожденной вне сферы ума, материализация (бхур) и вибрация праны (совесть) сливаются воедино. Совесть пронизывает тело, беря начало из божественного мира (свах). Свах является не чем иным, как праджной (всеобъемлющим сознанием). Ригведа воплощает собой речь, Яджурведа – ум, Самаведа происходит из праны. Гимны Самаведы (Самагана) считаются непревзойденными по высочайшей гармонии звука. Поскольку источник их – прана, мы должны быть особо внимательными, воспроизводя их звучание. Яджурведа – хранилище священных формул и воплощенное сияние. Прославляя Бога как источник чистого света, Яджурведа стремится воссиять этим светом. Ригведа – хранилище света. Яджурведа – сокровищница ритуалов, а Самаведа – воплощенный звук. Эти три Веды призваны сохранить мир среди людей. Веды вдохновляют людей на прославление Господа, на услаждение Его звуками священных мантр и прекрасных мелодий. Три Веды ниспосланы миру, чтобы помочь человеку слиться с Всевышним, внимая Его гармонии и воспевая Его славу. Песнопения имеют большую силу, нежели слова или стихи. Вы не тронете сердце Господа, произнося обычные слова. Простые слова скучны, пение же в высшей степени вдохновенно. Пение обладает величайшим даром – оно помогает индивидуальной душе раствориться в душе абсолютной. Философия ньяя – возвышенное учение, рассеивающее туман сомнений и питающее надеждой человеческое сердце.

  Величайшая из всех ведических садхан – это садхана постижения шести философских систем. Изучение шести философских систем наполняет восторгом сердце, раскрывает тайны вселенной и посвящает в высшее знание. Жизнь нынешних студентов, не знакомых с великими творениями древности, становится легковесной и неупорядоченной. В Шаддаршанах воплотилась сама сущность священных писаний, которую ценой глубочайших исследований открыли нам мудрецы прошлого.

                                                                        ШРИ ШРИ ШРИ САТЬЯ САИ БАБА

OM

Любовь

Искусство Жизни



Однажды великий философ Шопенгауэр пошел на прогулку в городской сад. Было около трех часов ночи и совсем темно. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что не замечал ни позднего времени, ни ночного сторожа. Сторож, взяв палку, решил узнать, почему кто-то ночью бродит в саду, да еще и разговаривает сам с собой, как сумасшедший. Он стукнул палкой о землю и громко прокричал:
"Кто ты? Откуда и зачем пришел сюда?"

Услышав обращенный к нему вопрос, Шопенгауэр засмеялся и сказал:
"Вы задаете мне очень трудный вопрос, мой друг. Всю свою жизнь я задавал его себе: кто я, откуда пришел и почему? И теперь вы тоже спрашиваете это у меня. Неужели вы думаете, что я смогу дать вам ответ?"

Мы можем посмеяться над Шопенгауэром, но от этого наше положение не изменится. Природа жизни для нас — закрытая книга. Самое удивительное, что мы являемся чужими для самих себя. Кто я? Если я не знаю этого основного факта, как я смогу узнать все остальные аспекты Истины? Познать самого себя — это первый необходимый шаг по направлению к Истине, без которого дальнейший поиск бесполезен.
Люди задают самые различные вопросы: "Существует ли Бог? Является ли освобождение возможным?" и тому подобное. Но никто не спрашивает: "Кто я?" Основной вопрос религии — не существование Бога, а существование себя. Путешествие за Истиной происходит внутри, а не снаружи. Поэтому она не может быть достигнута путем опроса других людей. Ее нельзя познать через другого, она не может быть выучена, изучена, передана.

Поиск Истины не для тех, кто верит в спасение и безопасное существование. Этот поиск для бесстрашных душ... для тех, кто не забыл о своих крыльях и бескрайних небесах.

Поиск Истины — это не поиск безопасности, это поиск свободы. Но у многих людей свобода вызывает панический страх, в свободе видят опасность. И каждый возводит стены вокруг себя: видимые — из мрамора, кирпича, бетона, и невидимые — из концепций, доктрин, догм. И чем толще эти стены, тем дальше вы находитесь от открытого неба Истины. Вы сами выстраиваете себе тюрьму. Кто сказал вам, что вы — индус, мусульманин? Кто просил вас следовать Гитлеру или Марксу? Кто просил вас связывать себя? Никто не просил!!! Вы связали себя собственными руками. Это ваш выбор. И первое, что необходимо — осознать состояние ограниченности. Человек — раб, но чей раб? Человек раб своей глупости, невежества, безразличия и скуки. И самый несчастный раб — это тот, кто даже не знает, что он раб, тот, кто смотрит на свои оковы, как на украшение.

Истина познается только теми, кто не подвержен воздействию доктрин, теми, кто жаждет порвать оковы для достижения Истины. Сама Истина говорит: "Оставь все догмы, концепции и просто погрузись в Меня".

Любовь

Оскорбление

VrImc_y0QhQ

Один человек стал публично оскорблять Омара Хайяма:
– Ты безбожник! Ты пьяница! Чуть ли не вор!
В ответ на это Хайям лишь улыбнулся.
Наблюдавший эту сцену разодетый по последней моде богач в шелковых шароварах спросил Хайяма:
– Как же ты можешь терпеть подобные оскорбления? Неужели тебе не обидно?
Омар Хайям опять улыбнулся. И сказал:
– Идем со мной.
Человек проследовал за ним в запыленный чулан. Хайям зажег лучину и стал рыться в сундуке, в котором нашел совершенно никчемный дырявый халат. Бросил его богачу и сказал:
– Примерь, это тебе под стать.
Богач поймал халат, осмотрел его и возмутился:
– Зачем мне эти грязные обноски? Я, вроде, прилично одет, а вот ты, наверное, спятил! – и бросил халат обратно.
– Вот видишь, – сказал Хайям, – ты не захотел примерять лохмотья. Точно так же и я не стал примерять те грязные слова, которые мне швырнул тот человек.